Прохожий (prokhozhyj) wrote,
Прохожий
prokhozhyj

Category:

В.В. LXXVII.

 
      Сегодня – 77 лет со дня рождения Владимира Семёновича Высоцкого. Стал думать, какой его текст выложить, и тут же всплыли "карты 1812 года", так уж случилось, первая его песня, которую я услыхал. В семидесятые, младшеклассником, поехав с отцом на Белое море, в Лапутию к Вадиму Дмитриевичу Фёдорову. Там случился магнитофон с единственной кассетой, и она всё время крутилась... Как-то потом я 1812 год почти не слышал, но запомнилась она мне хорошо. Так что её. Даже ролик было нашёл, но как-то не приживаются ролики у меня в ЖЖ (но если кто хочет – то ссылка вот). Ну и ещё три текста... С днём!

     
        – На стол колоду, господа. Краплённая колода.
        Он подменил её, когда, барон, вы пили воду.
        Валет наколот, так и есть. Барон, ваш долг погашен.
        Вы – проходимец, ваша честь,
        Вы – проходимец, ваша честь,
        И я к услугам вашим.

              Но я не слышу ваш апарт,
              О, нет, так не годится...
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

        Закончить не смогли вы кон. Верните бриллианты.
        А вы, барон и вы, виконт, пожалте в секунданты.
        Ответьте, если я неправ, но наперёд все лживо...
        Итак, оружье ваше, граф?
        Итак, оружье ваше, граф?
        За вами выбор, живо!

              Вам скоро будет не до карт,
              Вам предстоит сразиться,
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

        Да полно, предлагаю сам. На шпагах? Пистолетах?
        Хотя сподручней было б Вам на дамских амулетах.
        Кинжал? Ах, если б Вы смогли. Я дрался им в походах.
        Но Вы б, конечно, предпочли,
        Но Вы б, конечно, предпочли
        На шулерских колодах.

              Вы не получите инфаркт,
              Вам предстоит сразиться,
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

        Не поднимайте, ничего, я встану сам, сумею.
        И снова вызову его, пусть даже протрезвею.
        Барон, молчать! Виконт, не хнычь! Плевать, что тьма народу.
        Пусть он расскажет, старый хрыч,
        Пусть он расскажет, старый хрыч
        Чем он кропил колоду.

              Коль он раскроет тайну карт,
              Дуэль не состоится...
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

        А коль откажется сказать, клянусь своей главою,
        Графиню можете считать сегодня же вдовою.
        И, хоть я шуток не терплю, но я могу взбеситься.
        Тогда я графу прострелю,
        Тогда я графу прострелю
        Экскьюз ми, ягодицу.

              Стоял весенний месяц март,
              Летели с юга птицы.
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

        – Ах, граф, прошу меня простить! Я вел себя бестактно.
        Я в долг хотел у вас просить, но не решался как-то.
        Хотел просить наедине, мне на людях неловко,
        И вот пришлось затеять мне,
        И вот пришлось затеять мне
        Дебош и потасовку.
        Ну да, я выпил целый штоф и сразу вышел червой...
        Дурак? Вот как? Что ж я готов. Итак, ваш выстрел первый.

              Стоял июль, а может март,
              Летели с юга птицы,
              А в это время Бонапарт,
              А в это время Бонапарт
              Переходил границу.

              * * * *

        Я никогда не верил в миражи,
        В грядущий рай не ладил чемодана, –
        Учителей сожрало море лжи –
        И выплюнуло возле Магадана.

        И я не отличался от невежд,
        А если отличался - очень мало, -
        Занозы не оставил Будапешт,
        А Прага сердце мне не разорвала.

        А мы шумели в жизни и на сцене :
        Мы путаники, мальчики пока, –
        Но скоро нас заметят и оценят.
        Эй! Против кто? Намнём ему бока!

        Но мы умели чувствовать опасность
        Задолго до начала холодов,
        С бесстыдством шлюхи приходила ясность –
        И души запирала на засов.

        И нас хотя расстрелы не косили,
        Но жили мы, поднять не смея глаз, –
        Мы тоже дети страшных лет России,
        Безвременье вливало водку в нас.

                                                        1979 или 1980.

              * * * *

        Во хмелю слегка,
        Лесом правил я.
        Не устал пока,
        Пел за здравие.
        А умел я петь
        Песни вздорные:
        "Как любил я вас,
        Очи чёрные..."

              То плелись, то неслись, то трусили рысцой.
              И болотную слизь конь швырял мне в лицо.
              Только я проглочу вместе с грязью слюну,
              Штоф у горла скручу – и опять затяну:

        "Очи чёрные!
        Как любил я вас..."
        Только допиил я
        То, что впрок припас.
        Головой тряхнул,
        Чтоб слетела блажь,
        И вокруг взглянул –
        И присвистнул аж:

              Лес стеной впереди – не пускает стена,
              Кони прядут ушами, назад подают.
              Где просвет, где прогал – не видать ни рожна!
              Колют иглы меня, до костей достают.

        Коренной ты мой,
        Выручай же, брат!
        Ты куда, родной,
        Почему назад?!
        Дождь – как яд с ветвей –
        Недобром пропах.
        Пристяжной моей
        Волк нырнул под пах.

              Вот же пьяный дурак, вот же налил глаза!
              Ведь погибель пришла, а бежать – не суметь,
              Из колоды моей утащили туза,
              Да такого туза, без которого – смерть!

        Я ору волкам:
        "Побери вас прах!...",
        А коней пока
        Подгоняет страх.
        Шевелю кнутом –
        Бью кручёные
        И ору притом:
        "Очи чёрные!.."

              Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс,
              Бубенцы плясовую играют с дуги.
              Ах вы кони мои, погублю же я вас,
              Выносите, друзья, выносите, враги!

        ...От погони той
        Даже хмель иссяк.
        Мы на кряж крутой
        На одних осях,
        В хлопьях пены мы –
        Струи в кряж лились, –
        Отдышались, отхрипели
        Да откашлялись.

              Я лошадкам забитым, что не подвели,
              Поклонился в копыта, до самой земли,
              Сбросил с воза манатки, повёл в поводу...
              Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!

        Сколько кануло, сколько схлынуло,
        И кидало меня, не докинуло...
        Может, спел про вас неумело я,
        Очи черные, скатерть белая!

              * * * *

        Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
        Средь военных трофеев и мирных костров,
        Жили книжные дети, не знавшие битв,
        Изнывая от детских своих катастроф.

              Детям вечно досаден
              Их возраст и быт –
              И дрались мы до ссадин,
              До смертных обид.
              Но одежды латали
              Нам матери в срок,
              Мы же книги глотали,
              Пьянея от строк.

        Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
        И сосало под ложечкой сладко от фраз.
        И кружил наши головы запах борьбы,
        Со страниц пожелтевших слетая на нас.

              И пытались постичь –
              Мы, не знавшие войн,
              За воинственный клич
              Принимавшие вой, –
              Тайну слова "приказ",
              Назначенье границ,
              Смысл атаки и лязг
              Боевых колесниц.

        А в кипящих котлах прежних боен и смут
        Столько пищи для маленьких наших мозгов!
        Мы на роли предателей, трусов, иуд
        В детских играх своих назначали врагов.

              И злодея слезам
              Не давали остыть,
              И прекраснейших дам
              Обещали любить;
              И, друзей успокоив
              И ближних любя,
              Мы на роли героев
              Вводили себя.

        Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
        Краткий век у забав – столько боли вокруг!
        Попытайся ладони у мертвых разжать
        И оружье принять из натруженных рук.

              Испытай, завладев
              Ещё теплым мечом,
              И доспехи надев, –
              Что почём, что почём!
              Испытай, кто ты – трус
              Иль избранник судьбы,
              И попробуй на вкус
              Настоящей борьбы.

        И когда рядом рухнет израненный друг
        И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
        И когда ты без кожи останешься вдруг
        Оттого, что убили – его, не тебя, –

              Ты поймёшь, что узнал,
              Отличил, отыскал
              По оскалу забрал –
              Это смерти оскал! –
              Ложь и зло, – погляди,
              Как их лица грубы,
              И всегда позади –
              Вороньё и гробы!

        Если путь прорубая отцовским мечом
        Ты солёные слезы на ус намотал,
        Если в жарком бою испытал что почём, –
        Значит, нужные книги ты в детстве читал!

              Если мяса с ножа
              Ты не ел ни куска,
              Если руки сложа
              Наблюдал свысока,
              И в борьбу не вступил
              С подлецом, палачом –
              Значит, в жизни ты был
              Ни при чём, ни при чём!


 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments